«Все правительства врут, но западные правительства врут согласованно и в удобные для журналистов сроки, а российское – на разные голоса и с опозданием», – эта формула принадлежит знаменитому ирландскому журналисту Патрику Кокбурну.

Он был корреспондентом Financial Times и Independent в Москве соответственно на заре перестройки и в начале президентства Владимира Путина. Его слова, думаю, дают простой ответ на часто задаваемый сегодня вопрос: почему Россия проигрывает информационную войну вокруг грузинских событий?

Другое дело, что отчеканена эта формулировка была еще в начале 2000-х годов, а эмпирическим материалом для нее служило сравнение западного пропагандистского обеспечения вторжений в Югославию и Ирак, с одной стороны, и нашего – второй чеченской войны и гибели подводной лодки «Курск», с другой. И тот факт, что сегодня Россия совершает те же ошибки, что и в ситуации с «Курском», «Норд-Остом», Бесланом и так далее свидетельствует о том, что речь идет не о просчетах конкретных людей, а о каких-то системных проблемах с нашим механизмом внешнеполитической пропаганды.

Плохой государственный пиар, однако, не может служить ни объяснением, ни оправданием предвзятости журналистики.

Вспомним Беслан. Нужны ли были разъяснения пресс-секретарей, чтобы журналисты сообразили: выродки, захватившие в заложники школу, пришли не требования выдвигать, а убивать детей, и что давить этих гнид нужно как можно быстрее, пока не сработал основной замысел тех, кто их послал, а именно: спровоцировать осетин на резню ингушей? Что же мы имели в сухом остатке освещения в западной прессе? А вот что: доведенные до отчаяния борцы за свободу пошли на этот шаг, чтобы привлечь внимание к своему справедливому делу, но безжалостные русские спецназовцы перебили и их, и детей.

Касательно же нынешней грузинской ситуации американец Уильям Данкерли, признанный международный авторитет по анализу пропагандистских кампаний, написал мне недавно про «океан предвзятости» в американских СМИ, в котором тонет любая объективная информация. «Я пока не могу понять, что за этим стоит. Но это радикально отличается от всего того, с чем я сталкивался в последние годы», – пишет он.

Остается лишь констатировать: наш действительно плохой государственный пиар и систематическая предвзятость западной прессы относительно России не находятся в причинно–следственной связи.

Естественно возникает вопрос: насколько разумно для России интегрироваться в глобальные структуры, если то, что Джордж Буш и Кондолиза Райс называют международным сообществом, последовательно относится к нам с позиций презумпции виновности, что бы ни произошло? Нужна ли нам такая «взаимозависимость»?

Перво-наперво, я бы перестал беспокоиться по поводу вступления в ВТО. Россия – развитая страна, нуждающаяся в модернизации своей экономики. Для решения этой задачи просвещенный протекционизм подходит гораздо лучше, чем свободная торговля. Он обеспечил бы нам лет 10-15 устойчивого развития до того, как возникнет угроза застоя… А за 10-15 лет много чего в этом мире изменится…

Далее, я бы не держался особо и за членство в так называемой «большой восьмерке». Это бессмысленная говорильня, чьи решения не имеют никакого веса даже для тех, кто их принимает. А терпеть бесконечные разговоры относительно того, что нас оттуда исключат, лишь ради того, чтобы наш президент мог время от времени покрасоваться среди западных лидеров – уже становится унизительным для России.

Принимать подобные решения, мне кажется, следует без привычного российского хамства и вызова, а максимально доброжелательно. Вы, мол, ребята-демократы, создали себе замечательные организации, с чем вас от души и поздравляем, но нам они не нужны. Если что от нас понадобится – обращайтесь. Нам что–то потребуется – тоже обсудим.

Вежливость надо соблюдать всегда, а вот стараться выглядеть респектабельным в глазах людей, утративших представления о приличиях – нелепо.