Стало известно, что в Государственную Думу внесены на рассмотрение поправки в закон «О средствах массовой информации». Поправки с «изюминкой». Предлагается ввести запрет на использование в СМИ вульгаризмов и вольностей. Теперь «изюминки» под угрозой.
«Нередко журналисты, злоупотребляя свободой средств массовой информации, допускают вольности, граничащие с вульгаризмом»
Культурный почин
Законопроект поступил в столицу из парламента республики Северная Осетия – Алания. Как рассказали «Интерфаксу» в аппарате Госдумы, североосетинские законодатели предлагают ввести в закон о СМИ запретительную норму, по которой «не допускается в авторских текстах журналистов использование слов и выражений, искажающих нормы современного русского литературного языка, государственных языков республик и иных языков народов РФ».
В пояснительной записке отмечается: «Нередко журналисты, злоупотребляя свободой средств массовой информации, допускают вольности, особенно в радио- и телепрограммах, граничащие с вульгаризмом, допускают грубое искажение литературных норм государственных языков, на которых идет вещание».
Таким образом, считают авторы законопроекта, журналисты нарушают действующие законы, в частности, Конституцию РФ, а также закон «О государственном языке РФ». Но, судя по всему, инициаторы поправок плохо знакомы с содержанием статьи 29 Конституции РФ, по которой «каждому гарантируется свобода мысли и слова». А пункт 5 указанной статьи гарантирует свободу массовой информации и запрещает цензуру.
Пресса по понятиям
Любой практикующий юрист пояснит, какие нормы права порождают больше всего коллизий и споров, – те, в которых содержатся оценочные категории. Почему? Потому что в каждом конкретном случае правоприменитель, например судья, должен решать, регулирует данная норма предмет разбирательства или нет. А понятия «вульгаризм» и «вольность» – как раз оценочные.
Толковый словарь русского языка Ушакова дает следующее определение вульгаризма: «областное, жаргонное или просторечное слово, выражение, употребленное в литературном языке». Большая советская энциклопедия определяет понятие вульгаризма схожим образом: «это грубые и не принятые в литературной речи слова или неправильные по форме выражения. В современной стилистике вместо термина «вульгаризм» чаще пользуются термином просторечие».
«Просторечие» – тоже не совсем просто. Просторечиями, по БСЭ, являются «слова, выражения, формы словообразования и словоизменения, черты произношения, имеющие оттенок упрощения, сниженности, грубости («башка», «кишка тонка»; «вчерась» вместо «вчера»; и другие). Состав и границы просторечий исторически изменчивы. В западноевропейской лингвистике термином «просторечие» (английское popular language, немецкое Volkssprache) обозначают конгломерат отклонений от «стандартного» языка: сленгизмы, модные фразы, прозвища».
Однозначное и недвусмысленное законодательное оформление терминов «вульгаризм» и «вольность» невозможно в принципе.
С «вольностью» ситуация отнюдь не легче. Толковый словарь русского языка Ушакова определяет вольность как «излишнюю непринужденность, бесцеремонность, неприличие».
Из этих примеров следует, что четкое, однозначное и недвусмысленное законодательное оформление терминов «вульгаризм» и «вольность» невозможно в принципе. Все равно, что прописать в законе философско-этические или богословские понятия добра и зла. Или обязать всех людей быть хорошими. Абсурд.
Но если предположить невероятное, и североосетинские поправки к закону о СМИ все-таки будут приняты, то в российской судебной системе начнется хаос. Иски «униженных и оскорбленных» читателей, в том числе высокопоставленных, просто-напросто завалят суды. Рады будут только лингвисты: заказанных экспертиз хватит и им, и их внукам.
Благими намерениями выстлана дорога для прессы
Понятно, что парламентарии руководствовались исключительно благими намерениями. Тем более что российские СМИ иногда, действительно, позволяют себе некоторые вольности. И речь идет даже не о желтой прессе (там запредельные заголовки, тексты и фотографии – норма), а о вполне респектабельных изданиях.
Газета «Коммерсант», например, в номере от 22 января 2007 года процитировала слова главы «Проф-медиа» Рафаэля Акопова без купюр. Разумеется, формально это не авторский текст, а прямая речь ньюсмейкера, но допущенная редакторская «вольность» налицо.
С авторскими текстами засады (пардон за вульгаризм «засада») тоже случаются. Например, 21 января 2001 года в эфире радиостанции «Эхо Москвы» известный публицист Михаил Леонтьев, отвечая на вопрос журналиста Матвея Ганапольского: «Да что ж тебе неймется по Ющенко и Саакашвили? Ну что ты не можешь оставить их в покое?» ответил просто и понятно.
Но по ранжиру говорящие головы бывают разные. Взять, например, известный афоризм Владимира Путина: «Мочить в сортире». Не мат, конечно, скорее, четко сформулированная угроза, но стиль пониженный. А если поискать откуда взялось слово «мочить», то выяснится, что слово это из лексикона «братков» из «лихих 90-х».
Слово «жопа» в лексиконе политиков, чиновников и прочих деятелей имеет право быть, а вот журналистам его употреблять не положено.
Возникает резонный вопрос. По логике внесенного в Госдуму законопроекта слово «жопа» в лексиконе политиков, чиновников и прочих деятелей имеет право быть, а вот журналистам его употреблять не положено. То есть, по классику, часть тела есть, а слова нет. А как быть с «оборотнями в погонах (халатах, мантиях и прочем)»? «Гаишниками»? «Ментами»? «Единороссами»? «Жириновцами»? «Нацпроектами»? «Преемниками»? «Силовиками»? Просторечные выражения. Видимо, рецепт привычный: взять и запретить.
Еще вопросы. А что считать литературной нормой и кого считать писателем? Писатель – это тот, кто пишет и кого издают. Эдуард Лимонов, Владимир Сорокин, Виктор Пелевин – писатели? Их издают немалыми тиражами. А между тем в их произведениях вульгаризмы и даже матерные слова встречаются. У Александра Сергеевича, кстати, тоже. Не говоря уже о Венедикте Ерофееве.
Еще вопрос, поглобальнее, но тоже в тему. Кого считать журналистом? Того, у кого есть редакционное удостоверение? Наверное, это тоже не так. Профессиональный журналист в работе руководствуется многими вещами. Список длинный. Но совестью и контекстом в том числе. Поэтому если материал потребует употребления слова «сортир», он так и напишет «сортир».
Большие надежды российской прессы
Таким образом, шансы, что «вульгаризмы» и «вольности» попадут в действующий журналистский закон, мизерны. Для пишущей братии, разумеется, это к счастью. Но расслабляться не стоит. Надо быть начеку.
К октябрю 2008 года в российском парламенте будет составлен перечень проблем, существующих в сфере массовой информации, и выбраны те из них, которые требуют законодательного регулирования. Об этом недавно заявил первый вице-спикер Госдумы Олег Морозов. По мнению единоросса, потребуется принятие специального закона, регулирующего деятельность электронных СМИ, поскольку в базовом законе, принятом в 1991 году, невозможно было предвидеть появление новых информационных технологий и изменения в общественной жизни.
