Алексей Панкин, главный редактор журнала «Стратегии и практика издательского бизнеса» рассуждает о российском интернет-сообществе, интеграции государственных властей и обычных юзеров, демократических ценностях и журналистике в целом.

Мне позвонили из оргкомитета Российского Интернет-форума (РИФ), куда я был заблаговременно аккредитован в качестве редактора журнала, пишущего об издательском бизнесе в сети, и сказали: «Приезжайте завтра не к открытию в 9 утра, а к 14.00».

– Что-нибудь случилось? – спросил я.

– Журналистов для участия в церемонии отбирает ФСО (Федеральная служба охраны). Будет неловко, если вы явитесь, а вас не пропустят…

– Медведев приезжает?

– Да.

Первое, что я почувствовал при этом известии, было человеческое сочувствие организаторам. «Разверзся ад» – естественное состояние таких людей накануне открытия мероприятия с участием более чем 2,5 тысячи человек. Вынуждать их делать десятки лишних звонков, сообщать неприятные новости, отвечать на вопросы и выслушивать возмущение – все это явно подпадает под американское определение cruel and unusual punishment, то есть наказание жестокое и из ряда вон выходящее.

Вторая моя мысль была уже патриотического толка. Упаси бог, если среди отказников окажется личность вроде молдавской журналистки Натальи Морарь, которая назло приедет пораньше, да еще и корреспондента «Эха Москвы» прихватит, чтобы он вел прямые репортажи о попытках прорваться через кордоны. Или, того хуже, кто-нибудь вроде журналистки Трегубовой, которая воспримет хамство ФСО как политическую репрессию против себя, любимой, и попросит (и получит) политическое убежище в Великобритании. Какой удар по имиджу избранного президента!

Затем я почему-то вспомнил о том, как впервые узнал, что президентом станет именно Медведев. Пару лет назад в Москву со всего СНГ свезли журналистов для встречи с тогдашними кандидатами в преемники, Сергеем Ивановым и Дмитрием Медведевым. «Мероприятие с Ивановым было открыто для всех приглашенных. Доступ к Медведеву жестко контролировала служба безопасности. А значит, у них уже все решено», – рассказывала мне участница встречи. Я даже вспомнил, как возражал ей, утверждая, что Путин сразу обоих объявит преемниками, предоставив избирателям свободно выбрать, какое из направлений его курса им больше нравится.

Вечером я зашел на сайт РИФ и действительно нашел там два списка, подписанных администрацией пансионата «Лесные дали», где проводилось мероприятие: «аккредитованные с 9.00» и «аккредитованные с 14.00». В первом, более длинном, были в основном журналисты массовой прессы, для которых данное весьма специальное мероприятие особого интереса не представляло. Во втором, покороче, сконцентрировались представители профессиональных СМИ, то есть рабочие лошадки индустрии. «Ну вот, и для этого начальства пиар важнее работы», – грустно подумал я.

К концу дня тот же самый интернет-форум добавил мрачных мыслей по поводу нового руководства. Я посмотрел телевизионные отчеты о церемонии открытия РИФа, где Дмитрий Медведев сознался, что является пользователем социальной сети «Одноклассники». Дело в том, что этот ресурс сегодня является чуть ли не главным бичом работодателей, чьи сотрудники не могут оторваться от него даже в рабочее время. Отныне же каждый работник, получив замечание от руководителя, сможет придать делу политическую окраску: «Вы что, против нашего президента выступаете?»

Я вспомнил, как в 1987 году в СССР был принят закон о государственном предприятии, вводивший выборность их руководителей. Акт, замысленный как средство демократизации и развития самоуправления, привел к тому, что в массовом порядке трудящиеся принялись избирать себе руководителей, которые не станут утруждать их работой. Эта мера стала одним из нескольких роковых шагов, приведших к развалу худо-бедно, но функционировавшей социалистической экономики, к пустым прилавкам продуктовых и промтоварных магазинов всего через несколько лет.

В результате вместо того, чтобы испытать подъем от того, какой у нас современный избранный президент, душа преисполнилась дурными предчувствиями.