Карта сайтаНа главнуюНаписать письмо

Главная / Книги

ДухLess, Сергей Минаев - рецензия на книгу

Сергей Минаев

ДухLess

 

 

 

Издательство «АСТ», Москва, 2006 г., 348 стр.,

Ответственный редактор Ю. Раутборт, художественный редактор О. Адаскина.

 

 

 

       От рассвета до заката топ-менеджера

       «Vogue Cafe, совещание в офисе, поездка в Питер, история с деньгами. А между всем этим – тусовки, вечеринки и вечериночки, клубы и рестораны, какие-то девочки и мальчики. И я ловлю себя на мысли, что посмотрел какое-то очень херовое кино. Единственное мое желание – это сдать диск обратно в прокат и рассказать всем своим знакомым, чтобы они никогда его не смотрели».

 

       Гимн капитализму

       Сам Сергей Минаев наверняка не считает свою первую книгу гимном капиталистическому стилю производства. Напротив – он обличает и бичует пороки единообразных клерков, топов и прочего зацикленного на своем достатке персонала больших корпораций. Но вместе с тем, эта самая аудитория, попадись эта книга ей в руки, найдет для себя массу ярких примеров для подражания и перенятия опыта. Взять хоть красочно описанную сцену попытки вручения отката, исповедальные заповеди главного героя и формулу общения начальства и подчиненных.

       В этом же ряду – административно-хозяйственные будни больших компаний – неповоротливых как киты и непробиваемых в своем существовании как черепаший панцирь. «В один прекрасный день, когда они, эти самые Петровичи, окрепнут, все мы рискуем прийти на работу и получить двадцать пять лет лагерей по «суду тройки» (завхоз, администратор и офис-менеджер) за утерю двух ручек и одного маркера». Эти «члены тайной организации – Российского союза хозяйственников и администраторов, РСХА» тоже внутри капиталистической схемы извлечения прибыли. Уже не по Марксу, эдак современно, воровато-буднично, но все же внутри нее.

 

       Панегирик капитализму

       «Все эти «Ленты», «Метро» и «Рамсторы» напоминают мне восточные рабовладельческие базары или разграбленные кочевниками города Римской империи. То же бессистемное брожение сотен людей, с отсутствующими лицами тащащих перед собой тележки, доверху набитые различным барахлом. Всеобщий гомон, оглушающая музыка по радио, часто прерываемая гавкающими объявлениями по громкой связи, семейки, выбравшиеся в гипермаркет, как в музей изящных искусств, очереди в кассу и всеобщее помешательство». Симпатичная картина, не правда ли? Не симпатичная? Но ведь правдивая! Именно поэтому книгу можно считать панегириком над могилой капитализма. Он еще жив, но надгробные речи спору произносить. Поколение думающих людей постепенно умирает, уступая место homo potrebitel.

       Не потому ли главный герой – эта ипостась ума, чести и совести нашей эпохи – обуреваем противоречиями жизненного окружения и душевных устремлений? И не потому ли он не знает, «чего мне больше хочется: упасть в кровать или упасть в Неву?» и этот путь приводит его, в конце концов, не мост… «Эти, рожденные в 1970-е, настоящие пионеры. Родители качали нас в колясках, радовались нашему будущему счастью и по-хорошему завидовали нам. Первому поколению, чье будущее было так по-настоящему здорово предопределено… За время наших метаний у страны появились новые хозяева, которые написали новые законы. Как-то странно и немного обидно, что в нарисованной ими схеме государственного устройства и распределения благ для нас не оказалось места».

 

       Гвоздь в крышку капитализма

       Общество потребления, которое стало следствием (или причиной?) всей этой дурно пахнущей вкусовщины, порабощает все больше адептов. Россияне, излишне много говорящие о своей духовности, скатываются в полный и безвозвратный духless : «Каждый россиянин с легкостью простит вам отсутствие в путеводителе адреса музея Прадо и приговорит вас к повешению, если вы ему там не напишете, на какой улице находится бутик Prada». К этому же разряду относится и следующий диалог:

       «Когда встречаются две девушки-мумии и одна говорит другой, садясь за стол и целуя подругу в щечку:

       – Прости, опоздала. Вот, – ставит на стол сумку, – в Третьяковке.

       Подруге сразу становится понятно, что опоздавшая посещала бутики Mercury в Третьяковском проезде. Понятно, что о существовании Третьяковской галереи мумии не известно. И никаких других Третьяковок, кроме линии бутиков, не существует». Что это – случаный московский эпизод надвигающаяся угроза? Все эти night people, по Минаеву, находятся внутри своего круга, не понимая ничего вокруг. Они все друг с другом повязаны – менеджеры, тусовщики, промоутеры, дилеры, диджеи – единым общенациональным движением бездуховности. Теория про людей-мумий вообще невозможно пересказать в двух словах. Нужно читать этот сочный, метафорический язык Минаева, чтобы составить представление не только об этом сообществе, но и о книге. «Как это, должно быть, круто – в один прекрасный момент ощутить себя героем компьютерной игры. Игры в формате 3D. Иного формата здесь нет. Вся жизнь мумий состоит из трех «Д»: девочки, деньги, дилеры».

       Удивляет позиция ряда книжных изданий и специалистов в области книгоиздания, в свое время пытавшихся возможно ниже опустить планку этой книги. Вряд ли за этим можно усмотреть серьезное мнение серьезных экспертов. Книга написана давно не использовавшимся в российской беллетристике, метафорическим языком, автором, применяющим визуализацию образов. На прошедшей недавно книжной выставке (ММКВЯ) было объявлено о 180 тысячах наименований книг в год. И уж, поверьте, сравнение в этом случае будет точно не в пользу массовости.

                     «Только что вынуто еще несколько кирпичей из фундамента моей жизненной платформы. Еще немного – и вся моя жизненная философия рухнет, как Колосс Родосский. И вряд ли мои останки растащат на верблюдах некие условные арабские купцы. Во мне нет меди. Меня не на что переплавить…» А, между прочим, зря Сергей Минаев скромничает (если это слова главного героя приписать самому автору, конечно). Цветных металлов в нем побольше, чем во всей, взятой скопом московской тусовке. Тусовке духless.

 

       Лучшие фразы:

       «Люди семенят, пытаясь не опоздать на работу, многие на ходу лопочут по мобильникам, постепенно втягивая свои невыспавшиеся мозги в утреннюю суету города. Иногда мое воображение дорисовывает чуть сгорбленным фигуркам тюки на спинах, превращая их в крепостных рабов, ежедневно несущих своим хозяевам оброки в виде собственного здоровья, чувств и эмоций»;

 

       «Не очень врубаясь, о чем мне с ней говорить, я пьяно проблеял что-то вроде «Привет, как дела, ты куда?» и тем самым привел в действие детонатор бомбы под названием «Женщина пьяна и одинока»;

 

       «Так и живет наш секретариат годами. Половина перманентно в декрете, вторая половина (временно заменяющая первую) на испытательном сроке, защищенные КЗОТом, как ДЗОТом. Железобетонно»;

 

       «Довольно удивительно, что при общем росте рынка наши показатели по России оказались ниже ожидаемых по плану. Чего ж тут удивительного? Какого же черта вы еще ожидали от конторы, в которой работают только ксероксы, да и те с перебоями?»;

 

       «Я, вероятно, единственный человек на земле, который, получив возможность реализации любого желания, готов отдать магический «цветик-семицветик» другому. Хотя нет, одна мысль у меня все-таки есть. Я попросился бы у цветка обратно в детство, да, боюсь, услышал бы – сервис не доступен…».